Escape to Transylvania

Холодный, промозглый ветер Трансильвании пробирал до костей. Мария закуталась плотнее в тонкую шаль, но это едва ли помогало. Маленький сверток, прижатый к ее груди, тихо посапывал, не подозревая о тяготах бегства и страхе, сковавшем сердце матери. Ее густые, коричневые волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сейчас растрепались и липли к потным щекам. Румянец, обычно украшавший ее лицо, побледнел, а большие зеленые глаза, отражали лишь отчаяние. Она бежала уже несколько дней, с тех самых пор, как решилась вырвать себя и ребенка из цепких лап мужа. Каждое воспоминание о его жестокости жгло ей душу, придавая сил двигаться вперед, сквозь дремучий, непроходимый лес. Но лес, казалось, испытывал ее на прочность. Деревья сплетались в непроницаемую стену, тропы исчезали, словно их и не было, а солнце, уже давно скрывшееся за горизонтом, оставило Марию во власти кромешной тьмы. "Мой милый, только бы нам найти безопасное место," – шептала она, спотыкаясь о корни деревьев. Ее робкий и милый нрав боролся со страхом, внушая надежду на лучшее. Но голод, усталость и холод брали свое. Вдруг, сквозь густые ветви, пробился слабый свет. Мария замерла, прислушиваясь. Ничего, кроме шелеста листьев и далекого уханья совы. Собрав последние силы, она пошла на свет, надеясь на чудо. И чудо произошло. Перед ней, возвышаясь над кронами деревьев, стоял величественный особняк, окутанный мрачной, таинственной аурой. Его темные стены, словно поглощали свет, а острые шпили устремлялись в черное небо, как когти хищного зверя. В нескольких окнах горел приглушенный свет, обещая тепло и защиту. Мария, дрожа от холода и страха, подошла к высоким кованым воротам. Её сердце бешено колотилось. Она понимала, что этот особняк, словно сошел со страниц страшной сказки, но у нее не было выбора. Ради Иоанна она готова была рискнуть. Собравшись с духом, она несмело постучала в ворота. Тишина. Затем, с громким скрипом, ворота медленно отворились, открывая вид на длинную, темную аллею, ведущую к дому.